День рождения Форро

Ровно месяц остался до 13 декабря, международного дня форро, дня рождения Луиса Гонзаги. В этом году исполняется ровно 100 лет человеку, благодаря которому мы с вами имеем возможность слушать и танцевать (а некоторые и петь) форро.

Луис Гонзага ду Нашименту родился 13 декабря 1912 года на ферме в 12 километрах от города Эшу, штат Пернамбуку. Его родителей звали Анна Батишта (более известна как мать Сантана или дона Сантана) и Жануарио Жозе душ Сантуш. 13 декабря был днем святой Лусии, поэтому выбор имени для мальчика был очевиден. В честь святого Луиса (Luigi Gonzaga, Алоизий Гонзага в русском варианте), он получил фамилию Гонзага. А в связи с приближающимся рождеством, к фамилии была добавлена приставка «ду Нашименту».

Семья была очень музыкальна. Все вместе они посещали религиозные праздники, крестины, свадьбы. Отец Жануарио был известным в округе аккордеонистом. Он играл на особой разновидности аккордеона – oitos baixos и занимался ремонтом музыкальных инструментов.
Днем маленький Луис работал в поле, а вечерами смотрел, как быстрые пальцы отца перебирают клавиши аккордеона. В одиннадцать лет, он стал аккомпанировать Жануарио на праздниках, а начиная с четырнадцати лет, уже приносил стабильный доход в семейный бюджет.

Согласно одному из биографов Гонзаги, когда ему было всего полгода, цыганка предсказала, что ему в жизни придется много странствовать «до боли в ногах». Предсказание начало сбываться, когда Луису исполнилось семнадцать. И виной всему была любовь. Луис влюбился в Назарену (или Назинью, как он ее называл), происходившую из богатой традиционной семьи. Отчим девушки, сеньор Раймуду Деолинду, по понятным причинам был против отношений падчерицы с молодым аккордеонистом, не имевшим ни денег, ни будущего. В порыве отчаяния Луис публично оскорбил полковника. Тот решил не убивать мальчишку только из-за уважения к его матери, которая была его дальней родственницей. Дона Сантана негодовала, и Луис решил сбежать из дома, продав свой аккордеон и купив билет на поезд в штат Сеара, где вступил в ряды армии.

Гонзага провел почти 10 лет в армии. Все это время он мало играл на музыкальных инструментах. У него не было музыкального образования, которое требовали руководители армейского оркестра. Не было с ним и любимого инструмента — аккордеона. Только ближе к окончанию своего срока службы Луис смог приобрести аккордеон, который он и взял с собой в Рио де Жанейро в марте 1939 года.

Сначала Гонзага рассматривал Рио де Жанейро только как перевалочный пункт, где он дожидался корабля, на котором мог уехать назад в Пернамбуку. Однако он быстро понял, что здесь можно заработать неплохие деньги, играя в барах. Он работал над собой, пытаясь избавиться от акцента и особой манеры игры, стараясь как можно более стандартно исполнять популярные тогда танго, вальсы, польки и фокстроты. Он также участвовал в специальных музыкальных конкурсах на радио, впрочем, не добываясь особого успеха.

Однажды несколько студентов из штата Сеара узнали северо-восточный акцент Гонзаги и попросили его сыграть что-нибудь из музыки родного региона. Луис был очень удивлен этой просьбой и признался, что за десять лет почти забыл музыку своего края. Он попросил дать ему неделю. За это время он написал инструментальную мелодию «Vira e mexe», а также новое переложение народной песни «Pe de Serra» (позднее названной «Xamego»). Когда он стал играть их студентам на следующей неделе, аудитория пришла в восторг, а случайные прохожие останавливались, чтобы послушать.

Еще один случай помог Гонзаге понять, что именно музыка Нордешчи – его особая ниша в музыкальной индустрии Рио де Жанейро.

Однажды на пороге его дома появился младший брат с просьбой помочь семье, которая страдала от ужасной засухи. Луис решил вновь попытать счастья в музыкальном конкурсе на радио. Ари Баррозу, ведущий программы, с иронией спросил Луиса перед выступлением: «Ну, что будет сегодня? Вальс или танго?». «Vira e mexe», ответил Гонзага. Это выступление принесло ему 5 баллов из 5 возможных (Баррозу сам поставил высший балл) и 150 тысяч реалов.