Наступила война

Опубликовано Янв 28, 2015 в Соль земли

Плавая на пароходе, приходилось много видеть и человеческой нужды, отчаяния народа. Видел, и много раз, как вдоль песчаного берега, то шлепая босыми ногами по воде, то взбираясь на прибрежные камни, тянули на канате тяжело груженную баржу бурлаки. Впрягшись в брезентовые лямки, словно нанизанные на канат гроздья, оборванные, почерневшие на солнце люди с огромным напряжением всех сил тянули чужой груз.

Насколько же дешев был людской труд, если хозяева барж предпочитали нанимать бурлаков, а не буксиры! Когда впоследствии я увидел в музее знаменитых репинских «Бурлаков», поразился, с какой точностью и потрясающей выразительностью запечатлел он для потомства то, что было страшным уделом многих обитателей старой России. Поэтому, наверно, и правда горьковских книг «Детство» и «Мои университеты», которые я прочитал позже, почувствовалась мною особенно остро.

Так постепенно в моем сознании складывалось представление о жизни с ее добротой и злом, справедливостью и вопиющей жестокостью.

Наступил 1914 год. А с ним — война. Призыв в армию отца не коснулся, он был, как тогда говорили, «белобилетником» — освобожденным от военной службы из-за порока сердца. Но на Волге пришлось нам быть недолго. Скоро отец сообщил, что мы едем в Петроград.

Первое мое впечатление от города на Неве — сплошной поток мелкого дождя. Он не был похож на проливные дожди, которые шли на Волге, а сочился как сквозь частое сито.

На Знаменской площади, у Николаевского вокзала, сплошными рядами стояли извозчики и наперебой зазывали пассажиров. Пролетки были с закрытыми от дождя верхами. На одну из них мы погрузились. Ехать пришлось недолго. Мы поселились в доме на углу Невского проспекта и Надеждинской улицы. Здесь родители сняли комнату в большой частной квартире, где мы и провели всю зиму.

В петербургской же квартире мне было не только строго запрещено в отсутствие родителей выбегать на двор, тем более на Невский проспект, но даже выходить из комнаты.

Учреждение Забайкальской области