Одаренная молодежь

Опубликовано Мар 8, 2015 в Найти себя

Труппа балета была хоть и немногочисленна, но состояла в большинстве из одаренной молодежи. Нельзя сказать, что многие из них имели настоящую академическую школу, но этот недостаток компенсировался исключительной их работоспособностью, артистичностью, способностью по необходимости за один вечер в одном спектакле исполнять но нескольку разнохарактерных партий.

Дело оказалось совершенно незнакомым. Когда потребовалось сочинять танцы в новой и модной тогда оперетте «Роз-Мари», где хореографии отведено очень много места, я буквально растерялся. «Тотем-том-том» — так назывался длинный и но музыке интересный номер. Но что это такое? Как к нему подойти? Репетиционное время шло, а танец не получался. Немало пришлось потрудиться, прежде чем «Тотем-том-том» органично вошел в спектакль. Дальше дела пошли значительно лучше. Сочинять приходилось очень быстро, одна оперетта ставилась за другой. Режиссер, не мудрствуя лукаво, разводил мизансцены, и я должен был за ним поспевать. Здесь пригодились танцы, которые уже исполнялись нашими артистами на эстраде, пригодился опыт, накопленный во время работы в студии.

Скоро местные критики в своих рецензиях начали отмечать и работу балетмейстера. А на афишах театр стал именоваться «Театр музкомедии и балета». Окрыленный успехом, я решил поставить какой-нибудь балет целиком, и выбор пал на «Дон Кихота». Солисты исполняли свои партии так, как танцевали их в Киеве, а массовые сцены пришлось создавать заново для того ограниченного состава танцовщиков, которым мы располагали. Думал ли я тогда, что ровно через десять лет придется создавать новую редакцию этого же балета, сочиненного в свое время М. Петина, а затем А. Горским на сцене московского Большого театра!

И вот снова Астрахань. С чувством глубокого волнения подплывал на пароходе к своему родному городу, где не был 15 лет, узнавая знакомые причалы, пыльные улицы, ряды деревянных домиков, среди которых был и тот, где я родился. Мало что изменилось в Астрахани за эти годы. За большой песчаной площадью в саду «Аркадия» нам предстояло жить и выступать. Жара стояла невыносимая. Артисты, изнывая на репетициях, то и дело просили: «Славочка, перерыв», — и бежали под шланг, из которого садовник непрерывно поливал зелень.

Вечером балетное трико на влажные ноги невозможно было натянуть, и балерины, махнув рукой, стали надевать туфли на босу ногу. Довольно странно выглядели они в пачках с голыми, загорелыми ногами.

Жили мы в таком же, как и театр, резном деревянном ресторане, вернее, в бывших «отдельных номерах», где некогда кутили астраханские купцы. Вдоль комнат тянулась широкая веранда, куда мы выбирались на ночь со своими матрацами из-за нестерпимой духоты.

Гастроли проходили успешно, но в это время для меня наступила пора призыва в армию. Призывались тогда по месту рождения, а я оказался в Астрахани, как раз когда мне исполнился 21 год.

Через несколько дней меня вызвали на медосмотр, проверили документы и вдруг объявили: «Товарищ Захаров, вы освобождены как излишек». Я не сразу понял, что это значит — излишек? Но молодой военный, вызвавший меня, сказал, что могу возвращаться в Ленинград и поступать в высшее учебное заведение. Только потом я вспомнил, что делился со своими астраханскими знакомыми мечтой о поступлении в институт, которая каким-то образом стала известна и военным. Наши спектакли смотрел весь город, и, как видно, кто-то согласился с моим желанием продолжать специальное образование.