Решающая роль

Опубликовано Мар 8, 2015 в Кому в жизни везет

Решающую роль в созревании моих убеждений сыграли, разумеется, ленинградский институт, мои замечательные учителя и тс лучшие драматические спектакли столичных театров, которые мне посчастливилось увидеть в студенческие годы.

Получив из рук Бориса Владимировича Асафьева его «Бахчисарайский фонтан», я поставил своей задачей рассказать средствами действенного танца идею пушкинской поэмы, се сюжет, фабулу, подчинив этому имеющиеся у балетмейстера средства художественной выразительности. Балетный театр — театр музыкальный, и, то, что происходит на сцене, не только должно совпадать с метроритмическим построением музыкального произведения, по и выражать его содержание, заключенное в музыкальной драматургии. Внутреннее содержание, состояние человека выявляются и в его внешности, и во всей линии его поведения — действиях и поступках. Только поняв все это, балетмейстер сможет создать зримую, пластическую форму нового спектакля.

«Танец — не самоцель, а средство для раскрытия содержания произведения» — так я написал в брошюре, вышедшей к премьере «Бахчисарайского фонтана». Повторяю эти слова и теперь, обучая молодую смену. Эту же позицию проводил в жизнь во всех своих последующих балетах: создавать балеты-пьесы, где четко проявляются законы драматургии — экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация и развязка. Несоблюдение этих законов приводит к отходу в сторону от генеральной линии нашего искусства, к формотворчеству, к утере идейности и содержательности произведений.

Эти принципы не родились случайно. Такие балеты, как «Тщетная предосторожность», «Эсмеральда», «Жизель», «Лебединое озеро» и, конечно, «Письма о танце» реформатора балета XVIII века Ж. Ж. Новерра, были компасом, ориентиром в исканиях. Поэтому я ставил перед артистами задачу необходимости создания на балетной сцене художественного образа, которому должна быть подчинена их высокая техника.

Говорят о том, что балет — искусство условное. Да, конечно, условное, но не бездумное. Всякое искусство по-своему условно, но потому оно и искусство, а не ремесло, что отражает жизнь, создает образы, будь то живопись, музыка, драма или балет. А если этого нет, остается одна гимнастика, пусть и исполненная красиво, с большим мастерством. Поэтому обессмысливать балет, как это делают некоторые балетоведы, ссылаясь на его специфику, значит отдалять его от жизни.

По приглашению Б. В. Асафьева я поехал к нему в Детское Село. Встретил меня сам Асафьев. Он был очень приветлив и завел разговор о своем «Бахчисарайском фонтане», который, как он сказал, театр предполагает поручить мне. Можно себе представить мое удивление и радость! Лишь позднее я узнал, что инициатором этого был он сам. Конечно, со стороны композитора было большим риском доверить свое новое произведение такому молодому и еще неопытному балетмейстеру.

Борис Владимирович рассказал свой замысел и, подойдя к пианино, сыграл некоторые музыкальные номера. Потом за чашкой чая он сказал: «Славочка, постарайтесь сейчас целиком перенестись в пушкинскую эпоху и займитесь изучением нужных для этого материалов, а они у нас богатейшие».

Национальная библиотека ЯНАО