Жизненные наблюдения

Опубликовано Мар 8, 2015 в О пользе знаний

Прошла первая зима, и мы с женой получили приглашение поехать па лето по Сибири и Кузбассу на гастроли. Выступали в Барнауле, Новосибирске, Омске. Эта поездка обогатила нас жизненными наблюдениями, здесь мы познакомились с суровым бытом Сибири и Алтая.

В Омске я получил письмо, в котором сообщалось о том, что направляюсь па творческую стажировку в Мариинский театр. Радости моей пе было предела!

Сделал это С. Э. Радлов, бывший художественный руководитель техникума сценических искусств и Государственного академического театра оперы и балета. Кроме того, он руководил основанным им «Молодым театром» на улице Рубинштейна, где я уже ставил танцы в драматических спектаклях.

Тысяча девятьсот тридцать первый год ознаменовался еще одним событием в моей жизни — в зимние каникулы наш курс направили в Москву для знакомства с ее театральной жизнью, со спектаклями лучших театров страны: Художественного театра, Малого, театра Мейерхольда. За две недели мы очень много успели посмотреть. И какое наслаждение испытывали при посещении спектаклей, поставленных Станиславским, Немировичем-Данченко, Таировым, Мейерхольдом, Захавой, Мнхоэлсом, исполненных Качаловым, Москвиным, Леонидовым, Тархановым, Остужевым, Ильинским, Книппер-Чеховой, Турчаниновой, Яблочкиной, Рыжовой, Коонен, — как живые стоят они перед глазами и сегодня. Да, было нам и у кого поучиться, и чему поучиться!

Обогащенные массой впечатлений о различных театрах, режиссерских методах и стилях постановок, вернулись мы в Ленинград. Сергей Эрнестович стал к тому времени мне поручать постановку танцев в оперных спектаклях. И первой самостоятельной работой в Мариинском театре стала «Пляска персидок» в «Хованщине». Получив возможность использовать полученные знания и умение в конкретной работе, я принялся за изучение всего, что связано с этой оперой.

Хотел во что бы то ни стало уяснить себе, какую цель преследовал Мусоргский, введя в последний акт своей оперы, перед самой ее развязкой, эту восточную пляску. До тех пор она трактовалась как дивертисментный, вставной номер, с чем не хотелось соглашаться. Правда, в собранных мною материалах прямых указаний на то, что «Пляска персидок» является одним из звеньев драматургии оперы, пе нашлось, но путем сопоставлений сделал вывод: несомненно, композитор хотел показать своего рода духовную эмиграцию противника петровских реформ. «Персидок мне позвать!» — приказывает он, прогнав хор русских девушек.

Эти соображения я подробно изложил в письменном докладе и представил его музыкальному консультанту театра Борису Владимировичу Асафьеву. Оставив свою рукопись на квартире нашего прославленного академика-музыковеда, с волнением стал ждать, каков будет его «приговор». Но результат оказался самый благоприятный.

На другой же день оп высказал свое мнение о моей разработке, назвав ее «музыковедческой». Затем последовали постановки танцев в «Гугенотах» Мейербера, «Травиате» Верди, прокофьевской «Любви к трем апельсинам». Это дало мне очень полезное знакомство с разными композиторскими стилями, эпохами. С артистами труппы я хорошо сработался и был подготовлен к новому, важнейшему этапу своей деятельности — постановке первого самостоятельного балетного произведения на пашей прославленной сцене.